Причуды нашей памяти:
эффект Манделы в кино

Эффект Манделы — это явление искажения памяти, когда некие фразы, образы и ситуации запоминаются людям не совсем так, как это было на самом деле. Подобный феномен касается как реальных событий, так и событий в пространстве мировой поп-культуры. В том числе и в кино...

Рожа Шарапова

Классический случай — эпизод в «Касабланке» (1942) Майкла Кертица, в котором героиня Ингрид Бергман говорит пианисту: «Сыграй это еще раз, Сэм». То есть тысячи зрителей готовы побожиться, что реплика звучит так. На деле женщина просит: «Сыграй это, Сэм». А герой Хамфри Богарта добавляет: «Ты сыграл это для нее, можешь сыграть и для меня».

В «Челюстях» (1975) Стивена Спилберга персонаж Роя Шайдера, осознав, как велика акула-людоед, на которую идет охота, выдает вроде бы отлично всем известную ремарку: «Нам нужна лодка побольше». Не совсем так. Он бормочет себе под нос: «Тебе нужна лодка побольше».

Применительно к советским лентам этот эффект тоже проявляется. Так, в народе широко распространена фраза из фильма «Место встречи изменить нельзя» (1979) Станислава Говорухина: «Ну и рожа у тебя, Шарапов». Однако это очередной выверт коллективного бессознательного. Вообще-то Жеглов (Владимир Высоцкий) припечатал: «Ну и рожа у тебя, Володя. Ох, рожа».

А вот еще вариация эффекта Манделы: приписывать фильму контент, которого вообще в нем нет. Например, большинство верит, что песня Чебурашки «Я был когда-то странной игрушкой безымянной...» звучит в одном из мультфильмов Романа Качанова про Чебурашку и Крокодила Гену. Но если вы их пересмотрите, то этого музыкального номера не найдете. Потому что он был записан для аудиоспектакля и выходил только на пластинках.

Нога с амнезией

Также бывает, что популярные песни из кино смешиваются в восприятии зрителей с похожими строчками из совсем другой оперы. Так, в «Карнавальной ночи» (1956) Эльдара Рязанова Людмила Гурченко будто бы поет: «Пять минут, пять минут, это много или мало...»

Как же! В реальности она напевает: «Без пяти, без пяти, но ведь пять минут — немного...» Просто в народе ретрономер смешался со шлягером Валерия Леонтьева («Три минуты, три минуты — это много или мало, чтобы все сказать и все начать сначала»), породив устойчивый гибрид.

Кроме того, случается так, что аудитория в упор не видит на экране какую-то деталь, если на ней не акцентировали внимания. Хотя эта деталь присутствует в кадре на регулярной основе. К примеру, в фильме «Звездные войны: Эпизод IV. Новая надежда» (1977) робота СЗРО все зрители воспринимают как полностью окрашенного в золотой цвет. Между тем его правая нога от стопы до колена - серебристого цвета.

И если уж мы заговорили о НФ-саге Джорджа Лукаса, не грех напомнить канонический случай «ложной памяти», порожденный блокбастером «Империя наносит ответный удар» (1980). Злодей Дарт Вейдер в нем якобы говорит: «Люк, я твой отец». На самом деле имеет место диалог: «Ты убил моего отца!» – «Нет, я твой отец». Но мемом стал выдуманный народом вариант.

«Многие верят!»

А как насчет переименования Васюков в Нью-Васюки в «12 стульях»? Все уверены, что Остап Бендер озвучил это в кадре. Но ни у Леонида Гайдая (1971), ни у Марка Захарова (1976) такого момента нет. Легенда выросла из того, что в первой киноадаптации имеется мультяшный кадр с надписью: «Космодром Нью-Васюки».

Иногда в сознании людей происходит не то чтобы искажение крылатой фразы, а скорее рокировка слов в ней. Вот сколько раз вы цитировали персонажа Савелия Крамарова в комедии «Иван Васильевич меняет профессию» (1973): «Икра заморская, баклажанная»? А ведь тот иначе реплику произносил: «Заморская икра, баклажанная». Просто народная версия звучит музыкальнее и гармоничнее гайдаевской, ее и повторяют теперь все кому не лень при каждом подходящем случае.

Существует и вторичный тип эффекта Манделы, когда люди начинают верить в вымышленные факты, касающиеся не содержания того или иного произведения, а сопутствующей информации. Хороший пример — комедия «Ирония судьбы, или С легким паром!» (1975). У тех, кто жил в СССР, сложилось убеждение, что лирическую комедию Эльдара Рязанова крутили по ТВ каждые зимние праздники. Увы, за 15 советских лет в эфире ее показали всего-то 9 раз. Причем из них четыре раза — даже не в зимний сезон!

20.12.25
© Елена Чекулаева
"Петербургский телезритель"